Rapax

Люди хотят говорить гораздо сильнее нежели слушать.

Поэты льют страницы страданий, писатели романами о тонкостях своего непонятого, собеседники о чем угодно, но на третьем абзаце уже о своем наболевшем. Закрыв рот, ты становишься лучшим собеседником.

Дерево ☝️ просто молча дарит красоту, не грузит речами, проблемами, своими размышлениями и осуждениями.

Позавчера собеседник поднял камень, ткнул мне в нос и спросил: "Он, чо, тоже живой штоли?"

Еще как "штоли" - гарантированно не несёт пурги, что делает его предсказуемо наделенным интеллектом, соответственно еще как живым. Ибо, как сказал декарт, "мыслю - значит существую".

Звонит мне давеча бабища и начинает вещать что-то, о своем муже. Я даже не понял сразу зачем она мне позвонила.
А у этого хрупкого создания просто паттерн общения с окружающим миром такой же, как с собственным мужем.

Где-то в середине этого словестного поноса, я понимаю, что её муж не в состоянии определиться с выбором того продукта, который они (🤭) хотят купить у меня. И она незатыкаемая решает разрулить ситуацию, позвонив самостоятельно.

В общем, диалог как-то в конце концов заканчивается, я кладу трубку, окуриваю телефон полынью, обвожу мелом и окропляю святой водой. Думаю, что всё закончилось.

Через несколько дней эта пара материализуется у меня в мастерской. Признаюсь честно, где-то в середине попыток понять, что они хотят я буквально говорю следующее: "я - человек давно неженатый, поэтому не привык, когда на меня повышают голос и бессвязно много говорят ни о чём".

А там у бабищи мысль носит от дачи до Марса.

Через несколько дней приезжает муж один. Мы спокойно обсуждаем всё, что мне необходимо сделать, мы проговариваем все нюансы, чтобы уточнить, освежить в памяти и вообще систематизировать весь тот поток слов, в котором проще утопиться, чем его понять.

Жмем руки и я приступают к работе. Сегодя отдаю сильной половине этой семьи сделанное, не слышу никаких нареканий и, наивный, думаю, что на этом всё закончилось.

Через несколько часов звонок: "Евгений!?"

В дело вступает бабища: "Вы не тот цвет сделали", - и начинает орать.

Я говорю буквально: "Давайте не возводить данную ситуацию в конфликт, я переделаю цвет. Вас это устроит?"

А бабища-то уже настроена проораться, а тут как бы и повода больше нет, раздосадованно речет: "Да", - и бросает трубку.

Я перезваниваю её мужу и говорю, что я же спрашивал цвет, когда ты один приезжал и ты кивнул головой, как так?

"Не было такого", - говорит.

😏 забавные ныне мужчины и не менее забавные женщины пошли...

Пришел я сегодня домой и в очередной раз понял зачем я живу "давно неженатый" 😁 и почему больше у семейных пар никаких заказов принимать не буду.

Вы там, эта... кто с другой стороны этой баррикады - берегите себя в семейном уюте.

Если так у всех, то даже водка с антидепрессантами не поможет.

В гори тянуло не только Рериха. Сегодня залип, читая про Верещагина, который был просто ходячим приключением, стремящимся наполнить свою жизнь тем, что должно быть запечатлено в холстах. И у него это здоровски получилось!

Большинство его картин я бы повесил на ту стену, в которую ежедневно упирается мой взгляд. Просто посмотрите ☝️ что он умел делать кистью и красками. Феноминальная детализация Гаруды 👌

📍 В 1874–1876 годах Верещагин вместе с женой совершил длительное путешествие по Индии и предгорьям Гималаев.

Он стал одним из первых европейцев, кому удалось попасть в закрытые горные монастыри Сиккима (в то время независимое княжество, ныне штат Индии) и задокументировать их внутреннюю жизнь.

​На картине изображен участник священной буддийской мистерии Цам (или Чам). Это ритуальный танец в масках, который исполняют монахи.

​Поездка в Сикким была смертельно опасной. Чтобы добраться до монастыря Пемиончи, Верещагиным пришлось подниматься высоко в горы в зимнее время.

Художник едва не замерз насмерть, когда из-за сильного снегопада его проводники разбежались. Несмотря на это, он с фанатичной точностью зарисовывал детали ритуала, который тогда казался европейцам чем-то совершенно инопланетным.

​
​Верещагин был не просто живописцем, а исследователем. Он выкупал части костюмов и маски, чтобы потом в мастерской максимально достоверно передать фактуру ткани, блеск шелка и грубость папье-маше, из которого сделана маска.

​В отличие от его батальных сцен, полных яркого солнца и крови, эта работа погружает в полумрак монастыря, создавая ощущение тайны.