DUK-FM.com

Президент Украины Владимир Зеленский пообещал «наказать» сотрудников средств массовой информации, которые поддерживают действия Вооруженных сил России в ходе специальной военной операции на территории Украины, передает ТАСС.

По этому поводу официально и открыто заявляю: Интернет радио "www.DUK-FM.com" поддерживает спецоперацию ВС РФ против фашизма на территории Украины. "Работайте, братья!" (с)
ДЮК,уруля...

ПАПА. ВОЙНА.

Год рождения – 1921. Год призыва в армию – 1941. Уже шла война. Когда приписывали, еще до войны, просился в авиацию, как ни как, и отец, и сам – цаговские. Приписали во флот. А на призывном пункте еще смешнее – в кавалерию. Последняя дверь, выдача документов. До службы так и не дошло – бронь. Кадровых рабочих берегли. В Трудовой книжке запись была «файн механик». Дома устроили праздник – поедали мамины(бабушкины) пирожки, приготовленные в путь-дорогу, которая так и не состоялась. Бабушка глотала слёзы.

В эвакуацию ЦАГИ собирался основательно. На грузовом вокзале в Казани, кроме научного оборудования и оснастки, с платформ и вагонов разгружали клуб, столовую. Папе досталось разгружать рояль. Молодые, задорные на ремнях тащили черное громоздкое музыкальное чудище, безжалостно топча кем-то просыпанные алюминиевые ложки из ящиков столовой. Ума не хватило пару-тройку сунуть в карман брюк или за голенище сапога. А уже через два-три месяца, урвав минутку на производстве, втихаря долбили эти самые злосчастные самодельные ложки – дома есть было не чем. Через полгода дело дошло и до кастрюль.

В войну Казань стала военной столицей авиапрома. ЦАГИ, испытательная база, авиационный завод развивались и напряженно работали. Дисциплина была по-военному железная. Да и внедрялась она тоже по-военному – жестко. Самое «простое» - заполучить «пять по двадцать пять», наказание, ну например, за опоздание на работу. А расшифровывалось так: человек штрафовался лишением двадцати пяти процентов от заработной платы на пять месяцев подряд.

Есть хотелось постоянно. Того, что можно было отоварить на «карточки» - катастрофически не хватало. Так что вполне ощутимым подспорьем были отправки на общественные работы, которые, порой были связаны и с продуктами. Удача, если отправляли на разгрузку/выгрузку. Удавалось не только прожевать пригоршню-другую какой-нибудь крупы или клубень, а то и сахарку, но и утащить домой. В карманах нельзя – проверяли. Но ухитрялись: штанины заправляли в ботинки, крупу засыпали внутрь через дыры, прорезанные в этих самых карманах. Дома крупа высыпалась уже из ботинок. Самое мучительное – это гречка, как абразив впивавшаяся в ступни внутри ботинок. Терпели.

Однажды товарища отца, который крутил баранку, застукали: на выезде проверили машину, а под водительским сиденьем – три хвоста селедки. Увольнение в 24 часа и отправка на фронт. Отделался «малой кровью» - вернулся через три месяца с культёй вместо одной руки. Считалось – повезло. Живой.

В городе были и ускоренные курсы офицеров на базе эвакуированных училищ. Помещений не хватало, поэтому строили полевые палаточные городки для курсантов. А рядом, жизнь есть жизнь, - отхожие места в виде длинной канавы и бревна сверху, на что «присесть». Очень скоро столкнулись с тем, что срочно пришлось выставлять вооруженную охрану у этих самых отхожих мест. Пища курсантская была грубая – горох, например, - которая не переварившись прямёхонько шла «навылет». Так вот местное население повадилось собирать продукты жизнедеятельности, промывать и пускать «в оборот». Чем это грозило – понятно. Вот и пришлось охранять…

Самолёты штамповали и днём, и ночью. А очередь экипажей, командированных за новенькими машинами, не уменьшалась. В теплое время года им даже жилья не предоставляли – люди в очереди спали вповалку, закутавшись в шинели, у места выкатки самолётов. И как наращивали производство машин, так и росло кладбище рядом с аэродромом. Кому-то не хватало опыта встать на крыло, кого-то подводила собранная в спешке техника…

Лётчиков-испытателей боготворили и обожали. И еще им завидовали. Пьяной сытой, как казалось не посвященным, вольной жизни. От них пахло кожей, коньяком, шоколадом, женщиной. Персональное авто подвозило прямо к самолёту. Толпа механиков и прочей обслуги тянулась в струнку перед ними. Единственно, кто был с ними на равных – конструкторы тех самых самолётов, которым испытатели давали «путёвку в небо». Но, такое бывало не часто – не на каждый испытательный полёт эти конструкторы выезжали.
Машины перед вылетом прогревали. Потом расчехляли, стягивая брезент. Затем окончательно решалось: лететь или не лететь. Решал лётчик-испытатель, посовещавшись с персоналом, ответственным за лётные испытания. И не было ничего более сказочного и приятного, чем лежать закутавшись в теплый брезент и сквозь полузакрытые веки глядеть в бездонное голубое небо, улавливая гул двигателей, то удаляющейся, то приближающейся винтокрылой машины. А потом уже по темноте топать домой за двенадцать километров от аэродрома. Люди гибли и на войне, и на приёмке самолётов с завода. Смерть, казалось, была составляющей жизни. Но, гибель испытателей всегда резала душу и сердце как-то по-другому, по-особенному… И стыдно было за мысли про коньяк и шоколад…

Претензии к нему предъявлять было бесполезно – слесарь высшего разряда. Работал «как всегда», «как положено». Положил трафарет-бумажку уникальной разрабатываемой нервюры на лист алюминия, обвёл чертилкой, обстучал керном, взял зубило, молоток и начал вырубать. Сначала грубую заготовку, потом – доводить до ума, до контура напильником. Ничего мудрёного. Даже легче обычного – алюминий это не сталь. Всё бы ничего, но «наука» - женщина разработчик той самой уникальной нервюры, а в конечном счете и профиля крыла, еле-еле устояла на ногах, заставляя себя не свалиться в обморок, наблюдая как прямо у неё на глазах крушится всё, что она заложила в эту нервюру. Все прочностные характеристики металла были убиты первым же ударом зубила по заготовке. Но, она знала куда идти. Только «ПЕТЬКА» мог спокойно, натянув нарукавники, устроившись поудобнее, взять в руки почти школьный лобзик и выпилить этот профиль ничуть не напрягая и не нарушая внутреннюю структуру металла. Его ценили. Потому и бронь. Хотя и тот, «с зубилом» тоже мастер. Но, на своём месте…

Дома было тревожно. Отец (мой дед), вместе с ЧАПЛЫГИНЫМ срочно отбыли в Москву. К СТАЛИНУ. Больше ничего не знаю. Главное – возвратились.

Не лёгкое это дело – эвакуация. ЧАПЛЫГИН так и сгорел на работе там в эвакуации. Но, не в Казани, а в Новосибирске, куда тоже была эвакуирована часть лабораторий ЦАГИ. Мои вернулись без потерь. Хотя, кто его знает, сколько лет из жизни было вычеркнуто.

«В бане все равны…» - известная банальная истина…
На самом деле была не баня, а парилка/сауна в знаменитом московском открытом бассейне «Чайка». Само собой, разумеется, после «намотанных» сотен метров по водным дорожкам… Ванечка. Ваня… Там и познакомились… Что в нём привлекло – чистота взгляда, правильная, хотя и разговорная, но, практически, литературная речь. Собеседник, с которым, как говориться, «одно удовольствие общаться». Про то, что Ваня - протоирей Иоанн Свиридов, я узнал гораздо позже… Увы, «Чайка» в какой-то момент после череды купли-продаж-перепродаж, стала для меня неподъемной. И пути наши с Ванечкой, казалось, разошлись… Ан, нет. В жизнь вошла прелесть и радость случайных пересечений на выставках, в музеях… И еще остались записи Ваниных «Размышлений над Евангелиями от Марка и от Луки», когда-то, в конце 90-х прошлого века, наговоренные им для «Радио СОФИЯ»…
На Рождество «Размышления…» будут звучать и на радио www.DUK-FM.com

Икона. Тайна похищения. 1 серия Утром 29 июня 1904 года Казань онемела от ужаса. Из монастыря украли Казанскую икону Божией Матери. Тайну ее похищения не могут раскрыть уже больше ста лет…